Её называют новым секс-символом американского телевидения, в которой сочетаются Дженнифер Лопес и Холли Берри. Совсем недавно Моника Раймонд даже и представить немогла, что будет кому-то интересна. А после роли в сериале «Теория Лжи(Обмани меня)» о ней говорит весь мир.
— Моника, еще год назад вы были известны только театральным фанам, которые посещали любительские пьесы в Бостоне... И вдруг стали звездой! Как вам это удалось?
— Не знаю, насколько я звезда, но статусу придется соответствовать (смеется). До сих пор не понимаю, как получилось, что я снимаюсь в одном из самых рейтинговых сериалов, а меня все еще не выгнали с работы! Раньше постоянно увольняли из разных театральных постановок за мой острый язык... А здесь терпят и даже прислушиваются!
Работать на телевидении тяжело, но очень интересно. Сначала я думала, что буду бояться камеры, которую постоянно тычут чуть ли не в лицо. Но оказалось, это не так уж и страшно (смеется).
— И как же вы получили роль Рии Торрес в «Теории...»?
— С ней получилось точно так же, как и с экзаменами в Джуллиард (одна из са-мых престижных театральных школ в мире). Я очень хотела там учиться, а когда пришло время экзаменов, вдруг испугалась. Решив, что все равно провалюсь, учила все спустя рукава. И что вы думаете? Приемная комиссия меня даже похвалила!
На прослушивании в «Теорию лжи» была та же история. Я абсолютно не хотела пробоваться — меня уговорил мой агент. Сценарий прочла в машине за час до прослушивания, отыграла положенную сценку и... меня взяли! Наверное, это судьба.
— В кадре вы учитесь разгадывать, что же имели в виду люди на самом деле. Роль Рии помогает вам «читать» людей в жизни?
— Безусловно! Теперь я куда лучше умею различать эмоции, понимать мимику и жесты. Слежу за тем, как приподнимаются и опускаются уголки рта, сужаются и расширяются зрачки, какие движения люди делают руками.
С другой стороны, это страшно неудобно - я абсолютно не могу расслабиться. Еду в метро в Нью-Йорке и наблюдаю, как мужчина по телефону врет жене и признается в любви девушке напротив, сам того не понимая. Мне стало сложно ходить за покупками, общаться с некоторыми людьми. Зато благодаря новым умениям я научилась отличать настоящих друзей среди общего неконтролируемого потока знакомых.
— Когда готовились к съемкам, изучали какую-то специальную технику?
— Я прочла книгу Пола Экмана — крупнейшего специалиста в области психологии эмоций и распознавания лжи (именно он стал прототипом главного героя «Теории лжи»
доктора Лайтмана.) Пол сам частенько бывает у нас на съемочной площадке, так что у него можно проконсультироваться по любым вопросам.
А вообще, как уже говорипа, никогда ни к чему толком не готовлюсь — люблю быть натуральной в кадре. Хотя учиться «читать» людей начала еще в детстве. Когда была маленькой, много времени проводила с отцом в аэропортах во время его постоянных деловых поездок и всегда разглядывала сотрудников служб безопасности и других пассажиров, пыталась понять, о чем же они думают... Многих это раздражало — прямо как персонажей «Теории лжи» (улыбается).
— До «Теории лжи» телезрители практически нигде вас не видели. Вам не предлагали хорошие роли?
— Предлагали, только я от них отказывалась — считала, что создана для театра. Сейчас мне кажется, что это была большая ошибка.
— Кстати, как вам работается с Тимом Ротом? Говорят, с ним сложно уживаться в одном кадре.
— Он великий человек, причем во всем, очень корректный и профессиональный. Конечно, характер у него не простой. Но я тоже не подарок и вполне могу за себя постоять. Так что общение на повышенных тонах для нас нормальное явление. А вот окружающие воспринимают это по-другому — не понимают, что мы орем по-дружески.
— С остальными коллегами по съемочной площадке как складываются отношения?
— По-разному. Я стараюсь сделать так, чтобы людям было уютно со мной. Надеюсь, у меня получается. Обожаю работать с Келли Вильямс (Джиллиан Фостер) — она для меня действительно модель поведения в кадре и жизни. Нашла общий язык с Брендоном Хайнесом (Элай Локер). А еще очень люблю, когда к нам захаживают приглашенные актеры — на них удобно отрабатывать технику доктора Экмана по расположению людей к себе.
— Какая Моника Раймунд в жизни?
— Отзывчивая и любящая (смеется). Хотя, наверное, это вопрос к моей семье и друзьям, которых у меня не так и много. Я вообще считаю, что много друзей у человека быть не может. В детстве старалась всем понравиться, специально подчеркивала свои латиноамериканские корни — даже пыталась менять голос, подкручивала волосы. Мне казалось, что тогда стану для окружающих более привлекательной, а оказалось, все это выеденного яйца не стоит!
— У вас хватает времени на увлечения, на саму себя?
— Я обожаю путешествовать. Меня хлебом не корми — только дай куда-то поехать! Раньше отправлялась на поиски приключений с родителями, а теперь работа не дает.
— Любимый человек в вашей жизни есть?
— Да. Только я предпочитаю не показывать его ни журналистам, ни поклонникам (смеется). Любовь — очень интимное для меня чувство, поэтому делать его достоянием миллионов не спешу. Сейчас мне хочется прийти после съемок домой и расслабиться, побыть в том кусочке мира, который принадлежит только мне. Поверьте, публичному человеку это не так просто сделать!
